Саймон Уильямс всегда знал, что жизнь — это плохой голливудский сценарий. Унаследовав семейный бизнес, он обнаружил, что балансирует на грани банкротства, а его собственный брат смотрит на него с холодным презрением. Вместо того чтобы найти хорошего бухгалтера, Саймон, движимый отчаянием, заключил сделку с коварным бароном Земо. Тот предложил «уникальную возможность» — экспериментальную процедуру, которая должна была дать Саймону силу. Барон пообещал славу и власть, но умолчал, что планирует использовать его как живую рекламу для своего нового оружия.
Процедура превратила Саймона в нечто большее, чем человек. Его клетки стали поглощать и преобразовывать энергию, делая его невероятно сильным и практически неуязвимым. Земо, довольный, как продюсер, нашедший идеального каскадера для рискованного трюка, отправил его сражаться с Мстителями. Это должно было стать эффектным дебютом, демонстрацией мощи барона.
Но в самый критический момент сценарий дал сбой. Столкнувшись лицом к лицу с героями, Саймон увидел не врагов, а нечто иное — честность, самоотверженность, настоящую силу духа. Это было похоже на прозрение, когда актер внезапно понимает, что снимается в дешевом поддельном блокбастере, а не в том великом фильме, о котором мечтал. Внутри него что-то перевернулось. Вместо того чтобы нанести решающий удар, он повернулся против своего манипулятора.
Так начался его долгий и нелепый путь к искуплению. Он вступил в Мстители, но чувствовал себя на площадке второстепенным персонажем, которому постоянно приходится доказывать, что он не злодей. Его попытки стать медийной личностью — собственное шоу, мерч — чаще проваливались, вызывая усмешки у коллег. Он переживал моменты славы, смерти и возвращений, столь же драматичные и предсказуемые, как сиквелы неудачного франчайза. Временами его жизнь напоминала пародию: супергерой, чья главная борьба была не с монстрами, а с собственным имиджем, вечный актер, застрявший в роли, которую ему никто не давал.
В конечном счете, история Саймона — это история Голливуда в миниатюре. Гонка за славой, сделка с дьяволом в обмен на силу, мучительный поиск настоящего «я» под грузом спецэффектов и публичных ожиданий. Он так и остался «Чудо-человеком» — иконой с невероятными способностями, чья самая сложная битва происходила не с суперзлодеями, а с абсурдом того спектакля, в который он однажды согласился играть.
