Говорят, что за великой трагедией стоит личная боль. История о датском принце, чья душа разрывалась между долгом и сомнением, возможно, родилась из тихой семейной драмы самого драматурга. За год до начала работы над пьесой Шекспир потерял единственного сына, одиннадцатилетнего Хэмнета. Горе отца, столкнувшегося с невыносимой пустотой, могло отозваться в образе принца, безутешного после смерти короля-отца. Это не прямое отражение, а скорее преломление личной утраты через призму старинной легенды. Из сокровенной, тихой печали выросла вселенская история о мести, безумии и бренности бытия, которая заставляет сердца биться в унисон уже четыре столетия.
